В данной статье представлен анализ пенсионирования как социального контракта. Цель исследования - выявить особенности российского пенсионного контракта с учетом трансформаций пенсионного процесса в 2000-х гг. В рамках поставленной цели в статье анализируются контрактные основы пенсионных взаимодействий. В качестве теоретико-методологической базы работы была применена теория социальных контрактов, институциональная модель принципал-агент и концепция оседлого бандита МакГира-Олсона. На основе проведенного исследования предложено рассматривать пенсионирование как частный случай социального контракта. В статье также определены общие тенденции изменений российского пенсионного контракта в период с 2002 г. и до настоящего времени. Следствием проводимой пенсионной политики в 2002-2018 гг. стали усиление позиций государства как стороны пенсионного контракта, снижение роли частных структур в пенсионировании, замена пенсионного накопления распределительным методом, уменьшение значения персонифицированных взаимодействий в пенсионном процессе и, напротив, повышение роли общих пенсионных правил как имплицитной основы пенсионного контракта.
The paper presents the analysis of pensioning as a social contract. The aim of research is to reveal the features of the Russian pension contract taking into account transformations of pension process in the 2000s. In accordance with the aims this article analyzes the contract bases of pension interactions. As a methodological basis the author applies the theory of social contracts, institutional model of the Principal-Agent and the McGuire-Olson theory of stationary bandit. The conducted research offers to consider pensioning as a special case of a social contract. It also identifies the general trend in changes of the Russian pension contract during the period since 2002 till the present period. The pension policy in 2002-2018 resulted in further strengthening of the state position as a stakeholder of the pension contract, decrease in the role of private structures in pensioning, replacement of pension accumulating with a distribution method, reduction in the value of personified interactions in the pension process and, on the contrary, increase in the role of common pension rules as an implicit basis of the pension contract.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.